Осомацу-сан 4: Непринуждённый, гадкий, нелепый

В четвёртом сезоне «Осомацу-сана» мир снова будто нарочно застревает в душном, ленивом лете, где цикады звенят громче совести, а взрослая жизнь всё ещё стоит за дверью и терпеливо ждёт, когда же её впустят. Шестеро братьев Мацуно давно переросли возраст, в котором безделье можно списать на юность: Осомацу, Карамацу, Чоромацу, Ичимацу, Дзюсимацу и Тодомацу по-прежнему живут в родительском доме, без работы, без серьёзных планов и без особого желания что-либо менять. Они бедны, инфантильны, нелепы и временами до невозможности неприятны, но в этой бесстыжей неподвижности есть странное обаяние. Новый сезон встречает их не героическим вызовом, а жарой, поломанными бытовыми мелочами, скукой и привычным ощущением, что любое самое обычное событие — от отдыха до похода на фестиваль — в их руках неминуемо превратится в абсурдную катастрофу.

Главный конфликт здесь не похож на прямую битву с врагом: братья воюют с собственной пустотой, с летним оцепенением и с тем неловким возрастом, когда «потом» уже звучит как плохая шутка. Осомацу всё так же прячется за наглостью и беззаботностью старшего, Карамацу пытается сохранить позу романтического героя даже там, где от неё остаётся один смех, Чоромацу болезненно цепляется за образ самого разумного, Ичимацу уходит в мрачную отстранённость, Дзюсимацу превращает любой день в взрыв бессмысленной энергии, а Тодомацу тонко чувствует, как выглядеть милым и удобным, пока это выгодно. Их различия то стираются в общей лени, то вспыхивают в мелких столкновениях, и именно в этих ссорах, взглядах и мгновенных перемириях проявляется странная братская связь, которую они сами чаще всего высмеивают.

Летняя повседневность разрастается до гротеска: в ней находится место и пришельцам, и машинам времени, и сказкам, переиначенным на фирменный мацуновский лад, и кошачьим историям Ичимацу, и Иями с его неизменной жаждой оказаться в центре чужой нелепости. Рядом мелькают Тотоко, Чибита, Декапан, Дайон и другие знакомые фигуры этого хаотичного квартала, где никто по-настоящему не взрослеет, зато каждый умеет делать вид, что происходящее имеет хоть какой-то смысл. Даже самые фантастические эпизоды здесь выглядят продолжением бытовой неустроенности: будто реальность сама устала объяснять братьям, что пора бы взяться за жизнь, и теперь просто подбрасывает им всё более странные ситуации.

Но за грубоватым юмором и нарочитой бессмыслицей сезона постепенно проступает тихая меланхолия. Лето не может длиться бесконечно, даже если шестеро безработных взрослых детей отчаянно делают вид, что календаря не существует. Их приключения смешны, грязноваты, нелепы и часто обрываются раньше, чем успеваешь понять, была ли в них мораль, однако в этой разорванной мозаике чувствуется тревожный вопрос: что останется от братьев Мацуно, если однажды привычная беззаботность перестанет их спасать? Четвёртый сезон не спешит давать ответ. Он наблюдает, как они снова смеются, спорят, бездельничают, проваливают простейшие попытки стать лучше — и всё же, почти незаметно, цепляются друг за друга в конце долгого жаркого дня.